Велесовица

Жили были старик со старухой и был у них сын. Родители состарились. Отец перед смертью говорит:
— Ты, сынок, похорони меня, как и следует быть, с попом, А потом сходил к попу и того тоже попросил:
— Ты, батюшка, уж, пожалуйста, приди на похороны, когда я умру.
— Приду, а как же! — ответил поп.
Вернулся старик домой, лег в передний угол и последний наказ сыну дал:
— Как похороните меня, ты, сынок, не забудь отблагодарить попа: дай ему, что он ни попросит.
Наутро старик преставился.
Похоронили усопшего. Сын ведет попа к себе в дом:
— Чем тебе, батюшка, за похороны заплатить, что дать?
— Что дашь, то и возьму,— отвечает поп. Сын открывает сундук с медными деньгами:
— Бери, сколько нужно.
Поп набил карманы медяками.

Рассказывают, что у одного царя подобралось двенадцать солдат, которых сколько ни учили, ничему научить не могли, делать они ничего не умели. Тогда царь решил из этих бестолковых солдат сделать себе потеху. Как-то послал он их снимать шкуру с камня, что лежал в чистом поле, на перекрестке двух дорог.
Взяли солдаты с собой ножи, топоры и пошли выполнять царское повеление.
Идут они путем-дорогою я встречают двенадцатилетнюю девочку.
— Куда идешь, девочка? — спрашивают.
— Я в той деревне живу, вышла искать убежавшую козу,— отвечает девочка.— А вы далеко ли путь держите?
— Нам царь приказал содрать шкуру вон с того камня, что лежит на перекрестке дорог,— говорят солдаты.
— Я бы на вашем месте вернулась к патше и оказала, чтобы он сперва зарезал камень, а уж потом посылал сдирать с него шкуру.
Солдаты так и сделали, вернулись к патше и говорят:
— Царь-государь, сперва зарежь тот камень, а уж потом мы с него будем снимать шкуру.
Удивился патша и спрашивает:
— Это кто вас научил так говорить?

У одного мужика было три сына. Старшие сыновья были женаты, а младший Иван — холост. Пришла пора женить и младшего сына. Для него отец выбрал самую что ни на есть красивую в деревне девушку Плаги.
— Нравится тебе Плаги? — опросил он сына.
— Нравится-то нравится, да, говорят, уж больно ленива,— ответил Иван.— Только и делает, что глядится в зеркало, собой любуется.
— Ничего, сынок, научим ее работать,— сказал отец. Женился Иван на красавице Плаги. Оправили честь по чести свадьбу.
Живут молодые день, неделю, две недели. Иван вместе с братьями работает, не сидят сложа руки и старшие невестки. Только красавица Плаги ничего не делает. Выйдет в сад, сядет в тенек да и посиживает.
Однажды вечером, когда все вернулись с работы и сели ужинать, отец спрашивает:
— Сыновья, вы чем нынче занимались?
— Пни корчевали,— отвечают те.
— А вы, невестки, что делали?
— Мы пололи картошку,— говорят старшие снохи.
— А ты чем была занята, голубушка? — спросил свекор у младшей невестки.
— В саду под яблоней сидела.

Жили старик со старухой и у них были сын и дочь. Однажды зимой сын отправился в лес за дровами, а дочь пошла на ближнюю прорубь полоскать белье.
В то время, как дочь занималась полосканьем, мимо проруби прошел молодой красивый парень. Прошел и даже не взглянул на девушку. Та, с горя и обиды, ударилась в слезы и запричитала :
— Этот красивый парень не посмотрел на меня даже суровыми глазами!
Уже вечер наступает, а девушка все стоит у проруби и хнычет. Уж очень обидно, что парень не посмотрел на нее. Было бы легче, если бы он взглянул на нее пусть даже суровым взглядом.
Мать ждала-пождала дочь и говорит:
— Что-то наша дочь до сих пор не может выполоскать белье, пойду узнаю.
Приходит к проруби, видит — стоит дочь и ревмя ревет. Мать спрашивает:
— Милая доченька, ты зачем так горько плачешь?
— Как же мне не плакать,— сквозь слезы отвечает дочь.— Мимо проруби прошел молодой красивый парень и не посмотрел на меня даже суровыми глазами! — и заплакала пуще прежнего.
Глядя на нее, начала плакать и мать.

Жили три брата: Юхаби, Юскаби и Юркаби. Старшие братья были умные, а младшего вое считали дураком. Его так и звали дурак-Юркаби.
Раз пошли братья в лес дров на зиму заготовить. Мать-старуха положила им в плетеный из лыка кошель хлеба-соли и разной провизии для варева.
Приехали братья в лес, принялись за работу. Дуб за дубом валят, сучья очищают и в кучи складывают. День прошел — не заметили. Вечер наступил, вот-вот совсем стемнеет.
Воткнули братья топоры, начали ужин готовить. А только собрались разжечь костер, оказалось, что спичек-то у них нет, дома забыли. Как быть? Решили подняться на самый высокий дуб и посмотреть, не видно ли где огонька. Поднялся старший Юхаби, посмотрел — далеко-далеко на востоке мерцает огонек. Слез с дуба, пошел в ту сторону.
Долго ли, коротко ли он шел лесом, пришел к костру. Около него сидит маленький старичок, руки греет.
— Не дашь ли, дедушка, огонька, костер разжечь,— попросил Юхаби,— а то взялись ужин варить, а спички дома забыли.
— Отчего же не дать, дам,— отвечает старик,— только ты прежде мне спой, спляши и сказку расскажи.
— Ни петь, ни плясать я не умею, а сказки и подавно никогда не рассказывал,— говорит Юхаби.
— Ну тогда для тебя у меня и огня нет,— сказал, как отрезал, старик.
Вернулся Юхаби к братьям ни с чем. Пошел к старику за огнем средний брат — Юскаби. Сначала он тоже поднялся на зысокий дуб, увидел, в какой стороне горит огонь, и пошел в ту сторону.
Приходит Юскаби к костру, просит у старика огонька.

Один богатый человек задумал в воскресенье поехать на базар. А до базарного села было далеконько и приходилось брать в дорогу какую-нибудь провизию. У богача было много всякой скотины и домашней птицы: тысяча коров, тысяча лошадей, тысяча свиней, столько же гусей, уток, кур. Вот он и думает: неплохо бы взять в дорогу гуся, но если зарезать одного гуся, то останется девятьсот девяносто девять — нехорошо, неровный счет. Как же быть? Что делать?
Ближним соседом богача был поп, у которого скотины и всякой другой живности насчитывалось столько же, сколь и у богача. И поп, собираясь в воскресенье на базар, тоже раздумывал: неплохо бы зарезать на дорогу утку, но ведь тогда останется девятьсот девяносто девять уток — негоже, неровный счет. Что делать? Не спросить ли у соседа, может, он что-то присоветует?
Идет поп к соседу-богачу и говорит:
— Собираюсь, кум, поехать в воскреоенье на базар, но никак не придумаю, что из провизии взять на дорогу.
Богатому соседу такие речи — маслом по сердцу.
— Вот и я тоже,— отвечает он,— думал-думал, а ничего не надумал. Можно бы зарезать курицу, но ведь тогда останется девятьсот девяносто девять кур — неровный счет.
— А может, так сделать,—предложил поп.— Я слышал, собирается на базар крестьянин Метри, а лошади у него нет. Вся домашняя живность у него состоит в одном гусе. Так вот, пусть он зарежет его для равного счета, а мы за это возьмем Метри на базар.
Пошли они к крестьянину Метри. Зашли в избу, говорят:
— Ты зарежь своего гуся, и мы возьмем тебя на базар.

Шли бурлаки наниматься на работу. Было их двенад- цать человек, и все из разных деревень, так что до этого друг друга они не видели, не знали, познакомились только в дороге.
Шли они, шли и повстречали старика.
— Куда путь держите, ребята? — спросил старик.
— Идем мы, добрый человек, на Волгу бурлачить,— ответили путники.— Видишь, сколько нас собралось. Да вот не знаем, по какой дороге лучше идти, чтобы в город поскорее попасть.
— Короче будет, ребята, если вы пойдете прямо,— ответил старик.— Но там, в лесу, вам встретится большущий змей — он лежит прямо у дороги. Так что я бы не советовал вам идти этим путем. А вот та дорога, хоть и будет немного подлиннее, но зато, если по ней пойдете, худого не встретите.
— Значит, ты не советуешь идти прямо? — переспросили бурлаки.
— Да, змей может погубить вас,— подтвердил старик.
— Как же нам поступить? — сами себя спросили бурлаки.

Ехал большой дорогой бария на тройке вороных. На-встречу ему попался мужик Иван из ближней деревни. Захотелось барину от нечего делать потешиться над мужиком, он и говорит:
— Эй, Иван, слышал я, что ты уж больно смышлен да находчив. Ну-ка, опусти меня с тарантаса, не касаясь руками, Иван поглядел на барина, подумал и ответил:
— Нет, этого сделать я не могу, А вот усадить обратно
сумею.
— Сколько же мне придется уплатить за это? — спросил барин.
— Да отдашь одну пристяжную — и хватит.

Жил, говорят, один богатый барин. Однажды поехал он на тройке в город и встретил мужика, который вез из лесу дрова. «Не из моего ли леса везет дрова этот вахлак,— подумал барин.— Да еще и дороги не уступает. Ну, я ему покажу!»
— Сторонись! — крикнул он мужику.
У крестьянской лошади известно какая резвость, пока мужик вожжами дергал да на нее покрикивал, барин уже совсем близко подкатил на своей карете, зацепил колесом за мужицкий воз да и опрокинул его.
Мужик разозлился на барина, и — благо свидетелей не было — крикнул ему вслед:
— Ну, это тебе так не пройдет. За это ты будешь трижды бит.
— Ты бы вон заплатку на своем армяке получше пришил, чем мне грозить,— усмехнулся в ответ барин.— Только сунься, мои сторожа тебе быстро ребра пересчитают.
Долго промаялся мужик с возом, пока не поднял его и на дорогу не поставил. Домой уже затемно приехал. А пока ехал, все думал, как бы отомстить барину, как бы сорвавшуюся с языка угрозу привести в исполнение. И надумал он пойти на другой день к барину и наняться плотником.
Утром встал пораньше, взял пилу, топор и пошел в родовое село барина.
Пришел в село, отыскал барский дом и, прохаживаясь поблизости от него, начал покрикивать:
— Кому сени ставить, кому окна-двери делать?
Барин услышал мужика и пригласил делать новые сени. Мастер попросил показать материал, а когда посмотрел, то заявил:
— У тебя тут и на половину сеней не хватит. Надо в лес ехать.

В одной деревне жил человек по имени Мирун. Он был очень богат, имел целые стада коров и лошадей, а овцам и счета не знал. И земли у него тоже было много. И как это часто бывает, чем богаче человек, тем скупее. Вот и Мирун был настоящим скрягой. Нанимавшиеся к нему работники редко выдерживали больше месяца, чаще убегали от скупого хозяина через две-три недели.
И вот однажды нанялся к Мируну мальчик по имени Си-мун. Прожил мальчик день, прожил неделю, и хоть совсем молодым был, а все же раскусил, что за человек его хозяин. И решил он наказать Мируна за его жадность.
Время приближалось к жатве. И как-то Мирун разбудил
нового работника чем свет, велит идти на поле и протягивает малюсенький кусочек хлеба:
— На, держи. Жни хорошенько и раньше захода солнца домой не возвращайся.
Видя, что хозяин дает ему на целый летний день столь мало хлеба, Симун сказал:
— Уж больно мало хлеба даешь, разве этого кусочка хватит до вечера?