Велесовица

В давно минувшие времена жил-был некий хан. У хана был единственный сын. Был он дурак дураком. Это очень печалило хана. И хан решил во что бы то ни стало при жизни подыскать сыну-глупцу умную жену.
Поехал хан по своим владениям. У одного селения видит: три девушки собирают кизяки. Вдруг полил дождь. К пасшимся коровам подошли телята. Две девушки побежали домой, а одна накрыла бешметом кизяки и побежала к стаду, отогнать телят.
Хан подъехал к ней и спросил, почему она осталась под дождем, когда ее подруги убежали домой.
— Мои подруги один раз выиграли, два проиграли, а я два раза выиграла, а один проиграла,— ответила девушка.
— В чем же ты выиграла?— спросил хан.
— Я укрыла от дождя кизяки и отогнала телят от коров, а то бы они высосали молоко. Беда только, что дождь намочил мой бешмет. Но бешмет я высушу у огня, а огонь разведу сухими кизяками. А у моих подруг и кизяки намокли, и телята высосали молоко. Только бешметы свои не намочили. Видите, хан, у меня и молоко будет, и огонь, а у них ни того, ни другого.
Хану понравилась находчивость девушки, и он решил разузнать, кто она такая.
— А как переправиться через эту речку?— спросил хан девушку.

Нет человеку ничего дороже места, где он родился, края, где он вырос, неба, под которым он жил. Да и не только человек — звери и птицы, все живое под солнцем тоскует по родной земле.
Давным-давно, когда калмыки жили еще в Китае, привезли китайскому императору в подарок необыкновенную птицу. Она так пела, что солнце в высшей точке неба замедляло свой ход, заслушиваясь ее песней.
Приказал император сделать для птицы золотую клетку, постелить ей пух молодого лебедя, кормить ее из императорской кухни. Первого своего министра император назначил главным по уходу за птицей. Он сказал своему первому министру:
— Пусть птица здесь чувствует себя так хорошо, как нигде и никогда не чувствовала. И пусть она услаждает наш слух, жаждущий прекрасного.
Все было сделано согласно приказу грозного повелителя.
Каждое утро император ждал пения птицы. Но она молчала. «Видимо, птице, привыкшей к вольному воздуху, душно во дворце»,— подумал император и велел вынести клетку в сад.

Давным-давно жил некий хан. Когда ему нужно было перекочевывать, он на месте своего новоселья ставил рога антилопы, чтобы они очистили местность от аламасов.
Однажды некий охотник, вздумав принести в подарок хану лебедей, пошел к озеру и там, улегшись, держа наготове свое ружье, стал поджидать дичь. Прилетели на это озеро семь лебедей. Охотник решил застрелить всех семерых лебедей, когда все вытянутся в один ряд. Пока он ждал этого момента, другой охотник выстрелил в одного лебедя и убил его наповал. Убитого лебедя он привязал красной шелковой ниткой к поясу и понес в подарок хану. Явился к хану и первый охотник и сказал:
— Всесильный хан, я лежал на берегу озера и ожидал момента, когда все семь лебедей вытянутся в один ряд, чтобы одним выстрелом убить их всех и отнести к вам в подарок. Но в это время явился другой охотник, подстрелил одного из лебедей и понес вам, а остальные испугались выстрела и улетели. Прошу вас, хан, созвать справедливый суд и присудить тому охотнику, чтобы он оплатил мне стоимость семи лебедей.
В ответ на это хан сказал:
— Во-первых, неизвестно еще, мог ли ты убить всех семерых лебедей одним выстрелом, а во-вторых, охотник, на которого ты жалуешься, явился ко мне раньше тебя и не с пустыми руками, как ты, а с одним лебедем, поэтому я отказываюсь разбирать ваше судебное дело.

Некогда на краю кочевьев одного хана жил старик. У него было три дочери; младшая, по имени Ко-оку, отличалась не только красотою, но и мудростью.
Однажды старик вздумал гнать на ханский базар для продажи скот и попросил, чтобы каждая дочь сказала откровенно, какой подарок привезти ей.
Две старшие просили отца купить им разные наряды, а мудрая и прекрасная Кооку отказалась от подарка, говоря, что тот подарок, который желателен ей, трудно достать и опасно. Но отец, любя ее более других дочерей, поклялся, что он непременно удовлетворит ее желание, хотя бы это стоило ему жизни.
— Если так,— ответила Кооку,— то прошу вас исполнить следующее: распродав весь скот, оставьте одного кургузого бычка и не отдавайте его никому ни за какие деньги, а просите за него левый ханский глаз.
И тут старик понял весь ужас своего положения. Он хотел было отказать ей, но, вспомнив свою клятву и полагаясь на мудрость дочери, все же решился исполнить ее желание.

Это было в стародавние времена. Жили старик и старуха. Было у них три коровы: две молодые, одна старая. Решили они продать буренку: мало она давала молока. Отправился старик на ярмарку. Гонит он корову и песенки поет. Ему навстречу едет парень верхом на гнедом коне.
— Здравствуйте, папаша!
— Здравствуй, молодец!
— Издалека едешь?
— С ярмарки.
— А какова там цена коровам?
— Скотина без рогов в большой цене,— ответил парень и поехал дальше.
Не раздумывая долго, достал старик нож и отрезал буренке рога. Гонит он корову и песенки поет. Парень объехал старика сторонкой и вновь едет ему навстречу.
— Здравствуйте, папаша!

Один хан, желая знать мудрость своего народа, сделал объявление:
— Все, кто считает себя келмерчами, в семидневный срок должны явиться ко мне.
Объявление хана с молниеносной быстротой дошло до самых отдаленных хотонов и кибиток!.
На объявление хана откликнулись три старика.
Три старика церемонно сели в приемной хана 2.
Хан, узнав, что к нему пришли три старика, вошел в приемную.
Увидев стариков, он заметил, что у первого старика на голове совсем нет волос, у второго волосы седые, а усы черные, а у третьего нет усов.
— Сколько вам лет? — обратился он к первому старику.
— Пятьдесят,— последовал ответ.
— Сколько вам лет?— обратился он ко второму.
— Пятьдесят,— ответил старик.
— Сколько вам лет? — обратился он к третьему старику.

Жили старик и старуха. Был у них только один сын. Жили в нищете. Заболел старик, умер. Не во что старика завернуть схоронить. Жалко сыну отца голым в землю зарыть. Разорвал он бешмет, завернул тело отца, схоронил.
Прошло время; не забыло несчастье дорогу к мальчику. Заболела мать-старуха, умерла. Остался он круглым сиротой. Жалко сыну мать голой зарыть. Снял с себя рубашку, разорвал, завернул в нее тело матери и похоронил.
Остался сирота один в травяной кибитке. Есть нечего, делать нечего. Вышел сирота-голыш из кибитки и пошел по первой дороге, какая встретилась.
Идет по дороге туда, откуда дует ветер, и сам не знает, зачем идет. Устал сирота-голыш, силы к концу подходят. Тогда подумал сирота-голыш, что он едет верхом на лошади, ударил себя ладонями по бедрам — побежал, еще раз ударил себя ладонями по бедрам — веселей побежал, и усталости будто не было.
Вот видит сирота-голыш: навстречу едет верхом гелюнг. Подъехал гелюнг и спрашивает:
— Куда ты идешь?

Шел один старик из селения и встретил юношу. Юноша спросил его:
— Чье это селение? Старик ответил:
— Это селение одного скупого богача. Удивился юноша и спрашивает опять:
— Почему вы называете его скупым?
— А потому, что я живу в этом селении много лет и никогда не видел, чтобы богач ел что-нибудь днем,
И все, кто с ним вместе живет, не знают, когда и что он ест.
— Этого не может быть.
— Нет, зто правда. Пусть я умру, если это ложь. Тогда юноша сказал:
— Я не только разузнаю, какая у жадного богача пища, но и возьму себе в жены его дочь.
— Где тебе, не выйдет у тебя,—ответил старик.— Не один мужчина этого добивался, но уходил ни с чем, а тебе и вовсе не удастся.
— Нет, я сумею,— сказал юноша и пошел в селение.

В далекие, седые времена жили соседи: петух и павлин. Красив и наряден был петух. Золотистые его перья, ослепительно блестя, переливались под солнечными лучами. Все птицы завидовали петуху. Многие из них, сидя на деревьях, жалобно пели: почему они не имеют такого красивого наряда, как у петуха? Важен и горделив был петух. Ни с кем он не разговаривал, кроме павлина. Ходил он важной походкой и так же важно клевал зернышки.
Петух дружил с павлином. Оттого ли он был снисходителен к павлину, что наряд того был беден, оттого ли он дружил с ним, что были близкими соседями,— не знаю, но жили они дружно.
Однажды павлин собрался в далекие края в гости. Грустен был павлин, что наряд его слишком беден. С завистью он смотрел на петуха и думал: «Каким бы я был счастливцем, если бы имел такой красивый наряд, как у петуха. Что у меня есть? Кроме жалких перьев, ничего. Разве я могу появиться в чужом краю в таком убогом виде! Нет, мне стыдно показаться в таком виде чужим. Почему не обратиться к петуху? Лучше я попрошу у него его наряд. Неужели он откажет мне?»

С ветки на ветку, с крыши на землю — скок. — Чик-чирик! Чик-чирик!— С утра до вечера порхает воробышек. Веселый, неугомонный. Все ему, малому, нипочем. Там зернышко клюнет, здесь червячка найдет. Так и живет.
Сидела на дереве ворона старая. Черная, угрюмая, важная. Посмотрела одним глазом на воробья и позавидовала веселому. Сядет — вспорхнет, сядет — вспорхнет. «Чик-чирик! Чик-чирик!» Несносный воробей!
— Воробей, воробей,— спрашивает ворона,— как живешь-поживаешь? Чем пищу себе добываешь?
Воробей и минутки посидеть на месте не может.
— Да вот камыша головки грызу,— отвечает на лету воробей.
— А если подавишься, тогда как? Умирать придется?
— Для чего ж умирать сразу? Поскребу, поскребу ноготками и вытащу.
— А если кровь пойдет, что делать будешь?
— Водой запью, промою, остановлю кровь.