Велесовица

Хитрому как доверять можно! У хитрого на языке одно, а в голове другое. С хитрецом поведешься — в оба глаза за ним гляди!
Жила в тайге лиса. Очень она ловкая да хитрая была. И жила припеваючи. Ловила фазанов, перепелок, куличков. Охотилась на птиц, да и птенчиками не брезговала. А уж яйца она любила!.. Сколько гнезд разорила, сколько птенцов погубила — и не сосчитать! Как-то взялась кукушка считать: «Ку-ку! Один. Ку-ку! Два», — да так и до сих пор считает… Так лиса разбойничала, что в том месте стала дичь переводиться.
Но время идет — никого не ждет. Пришла и на лису напасть. Постарела лиса, видеть плохо стала, силы у нее поубавилось. Пошла она один раз на охоту, видит — идет по дороге фазан-петушок. Подкралась лиса к нему, из-за кустарника выскочила — хвать фазана! А фазан забился, затрепыхался,
крыльями захлопал, шпорами своими лисе нос в кровь разодрал да и убежал. Не могла с ним лиса справиться. Фазан на куст взлетел и давай над лисой смеяться.
— Эй, ты! — говорит. — Не охотиться тебе, а шкурой быть! Ни на что другое ты уж не годна.
Заплакала лиса с голодухи да со злости. Побрела в свою нору…
Совсем у нее неудачная охота пошла.

Давно, в старину, было много рыбы, было много зверя, было много дичи. Нивхи юколу готовили, хорошо жили. Каждый человек юколу для себя готовил, складывая ее в амбар.
Однажды множество ворон появилось. Нивхи ходить не могли в амбары. Вороны вырывали у людей юколу и съедали ее. Люди стали бедствовать. Только вместе, оберегая друг друга, с палками в руках, они ходили к амбару.
Потом один человек по имени Кульгин что-то блестящее, острое увидел на бугорочке- Кульгин поднял вещь, но.не понял, что это такое. Пощупал и увидел, что это что-то крепкое. Подумал и рубанул им по траве — трава срезалась. Подумал и ударил по толстому дереву. Дерево перерубилось. Оказывается, это сабля была. Кульгин понес саблю домой.
Ворон стало еще больше. Настала осень. Снег чуть-чуть покрыл землю. Тогда Кульгин взял саблю, вышел, отошел недалеко от жилища и закричал по-вороньи. Вороны стали слетаться к нему. Тогда он саблей начал рубить их. Снег даже кругом почернел.
Ворон стало мало, они испугались и попрятались. С тех пор вороны стали бояться людей. Люди снова хорошо зажили.
Прошло несколько лет. Однажды люди ушли в лес на охоту и пропали. Когда их нашли, они лежали мертвыми, а языки у них были вырваны.
Тогда Кульгин пошел в лес. Там он срубил саблей много деревьев. Вечером зажег большой костер. Отрубил два чурбака. Один под голову подложил, а другой — у ног между собой и костром, чтобы ноги от огня сохранить. Лег. Когда он лежал, где-то человеческий крик раздался. Крик все приближался и приближался. Когда крик стал слышен совсем близко, Кульгин встал, поправил костер и снова лег. Саблю он держал наготове.

Три человека на нерп поехали охотиться.
Стояла ясная погода, море было спокойным, гладким. В море не было ни одной нерпы. Потом один из охотников, поднявшись, потянулся и зевнул. Тут на море стал опускаться густой туман. Охотники заторопились, захотели вернуться, но не знали, в какую
сторону плыть. Плывут-плывут день и ночь. Сколько плыли — три дня ли, больше ли — не знали. Потом к незнакомой земле подъехали. Поплыли вдоль берега, но ни одного человека не было видно. Плыли-плыли и увидели человечье жилье. Направились к этому жилью. В нем находились три женщины. Решили охотники заночевать у них. Когда утром проснулись, один их товарищ (который в лодке громко зевал) мертвым оказался. Похоронили они его и решили ехать дальше. Плыли-плыли и увидели еще одно жилье. В нем старик один жил. Охотники остались ночевать и рассказали старику обо всем, что с ними произошло. Тогда старик сказал: «Этот человек был грешен, поэтому вы блуждали, не смогли добраться до дому».

Сестра с братом только вдвоем жили. Братец мал был. Смастерила сестра лук, стрелы, копье. Учила-учила — братец крепко держит копье, метко из лука стреляет. Мальчик научился всему, сестра уже отпускала его в тайгу.
Так жили они, жили — братец пареньком стал. Охотился, рыбу ловил. Сестре оставалось в доме убрать, по ягоды сходить, что-нибудь вкусненькое приготовить, братца накормить.
Братец юношей стал. Однажды принес дров и собрался на охоту, копье взял. Шел, шел по тайге, к медвежьему дому пришел. Пришел к медвежьему дому, заглянул туда — там два больших чугунных котла на огне. Горячая вода в котлах, пар идет. Тогда он вышел на улицу, травы нарвал, сел на эту траву, смотреть на море стал.
Две нерпы-ларги вынырнут — нырнут, вынырнут
— нырнут, к берегу подплыли, на берег вылезли, хвостиками-ластами туда-сюда, головами вверх-вниз
— две девушки встали. За руки взялись, «кэдр-кэдр» торбазами из рыбьей кожи — и прямо к дому. К медвежьему дому поднялись, зашли, разделись и моются.
Юноша потихоньку спустился на берег, их чешуи взял, спрятал. Вернулся, крадучись, в дом, охапкой травы прикрылся стал их осматривать. Одна девушка ему понравилась — он ее одежду спрятал. Другая быстро-быстро оделась, выбежала на берег, смотрит — чешуи нет.

Была одна деревня. В этой деревне жил человек с сыном. В верхнем конце деревни его сестра с сыном жила. Ее сыну было восемнадцать лет.
Однажды этот человек в лес охотиться пошел. Своего сына с собой взял. По дороге зашли в дом сестры человека. Его сестры сын вместе с ним охотиться пошел. Три человека вместе в лес направились. Когда в лес пришли, из еловых веток шалаш сделали и там жили, ловушки на соболей ставили. Полтора месяца охотились. Ни одного соболя не добыли.
Некоторое время прошло, и однажды утром старший человек увидел, что поперек их двери тигр лежит. Тигр лежит, старик выйти из балагана боится. В этот день совсем не выходил. Воды нет, дров нет, огня нельзя развести. Так вот эту ночь переспали. Назавтра утром встал старик, говорит:
— Тигр-дядя! Пожалей меня. В другую сторону немного отойди, дорогу мне освободи. Нас, двух человек, выпусти. Одного человека у тебя оставим.
Тогда тигр в другую сторону отошел. Когда он отошел, старик своего сына потихоньку разбудил. Оделись, вместе вышли. Сына сестры в «шалаше оставили. Этот парень спал.
Два человека из шалаша вышли и домой побежали. Тот парень когда проснулся, видит: тигр поперек выхода лежит. Наш парень долго смотрел на тигра и плакал. Потом сказал:

В одном доме жили три брата. Самый старший из них имел жену. Братья.имели много собак — три упряжки. На зверя охотились.
Однажды все братья пошли охотиться. Жена одна дома осталась. Вечером спустился медведь из лесу и напал на их собак. Всю ночь собаки лаяли, визжали. Встала жена, вышла на собак посмотреть. Одна упряжка собак, которая была привязана к колу, исчезла.
К вечеру, когда еще солнце не зашло, медведь юпять из лесу спустился и всю ночь воровал собак» Жена утром встала и вышла посмотреть на своих собак. Еще одна упряжка собак исчезла.
К вечеру, когда было еще совсем светло, женщина в несколько раз сложила ремень, один его конец к двери привязала, а другой за столб закрепила. Опять всю ночь собаки визжали, лаяли. Утром женщина увидела, что последняя упряжка собак исчезла.
Днем она к двери ремень привязала, а другой его конец за столб закрепила. Когда немного стемнело, снаружи щенята стали визжать, лаять. Медведь стал их вокруг дома гонять. Потом подошел к двери и стал ее царапать. Дверь зубами захватил и потянул. Ремень затрещал. Когда сильно потянул, ремень оборвал, дверь сорвал с петель и вошел в дом. Ребенок, что в люльке лежал, заплакал. Тогда женщина ребенка взяла и бросила его в угол. Ребенок упал, ударился об пол и закричал во все горло. Медведь пошел к ребенку. Женщина бегом выбежала из дому, в амбар забралась. Изнутри опять ремнем дверь привязала. Немного погодя услышала, как снег скрипит под тяжестью. Медведь собирается в амбар забраться. Когда он прыгнул, то успел только зацепиться за настил крыльца, но бревно скатилось, и медведь упал, ударившись о землю. Снова попытался подняться, зацепился, опять упал, ударился, заревел. Всю ночь до рассвета так поднимался, падал, о землю ударялся, ревел.

Давным-давно люди в землянках жили. У одного старика со старухой родился ребенок, мальчик. Этот мальчик рос не по дням, а по часам. Вот ему уже восемнадцать лет стало.
В те времена было три солнца, люди от жары умирали, не могли жить. Этот мальчик, его Самнюном звали, говорит: Отец, мать, как мы дальше жить станем?
Жарко, когда три солнца. Как люди жить будут? Отец, мать, я с солнцами воевать пойду. Отец, сделай мне стрелы и лук.
Отец сделал ему лук и стрелы из лиственницы. Потом отец говорит:
— Сынок, как ты пойдешь? Солнечный жар не вынесешь, умрешь.
— Ничего, отец. Все равно пойду, пусть умру.
— Сынок, еду возьмешь?
— Еды не возьму.
— Как без еды пойдешь?
— Ничего. Как еду понесу? В котомке только одну юколину унести смогу. Хватит мне сухой юколи-ны. Отец, мать! Будьте здоровы! Обратно через три года приду. Если через три года не приду, считайте, что я умер. .
Утром встал, лук и стрелы взял и отправился. Пешком пошел. Долго шел. Когда полдень настал, юколы поел, дальше пошел. Долго шел, стемнело. Когда все солнца почти уже сели, к одному маленькому дому пришел. Из трубы дым вьется. В том доме люди живут.
Подошел к этому дому, дверь открыл. Когда дверь открыл, вовнутрь этого дома посмотрел, там одна старуха только. В дом вошел.
— Бабушка! Пусти меня переночевать. Старуха ему говорит:

Жили два сильных человека. Каждый из них хвалился своей силой. Часто спорили между собою, хвалились друг перед другом храбростью.
Однажды один из них сказал: — Пойдем в лес и заночуем там, где пугает черт. Посмотрим, кто из нас храбрее.
Рядом с селом протекал ключ, а по ту сторону ключа стояла высокая сопка. У подножия сопки и находилось место, которого все боялись.
Перед закатом солнца они пошли туда. С собой не взяли никакого оружия, кроме ножей и по десяти саженей ремня из нерпичьих шкур.
Пришли к месту у подножия сопки, заготовили дров и разожгли востры — каждый в отдельности.-Сняли ножи и положили в сторону, подальше, чтобы самим не достать. Вытащили ремни, одним концом обвязали себя, а другим дерево, да так, чтобы можно было сидеть у костра.
В полночь они услышали страшный шум — к ним шло какое-то чудовище. Оно ломало вершины деревьев и издавало страшный крик. Один человек спросил у другого:
— Ты боишься?
— Нет.

Вот что рассказывают старые нивхи о храбром охотнике Тев-рине и медведице.
Жил этот охотник больше в тайге, и редко когда видели его в родном стойбище. Рассказывали, что каждый год он убивал не меньше четырех медведей, а за всю свою жизнь убил их больше пяти десятков. И ходил он на медведя один со старинным нивхским копьем — ках. Этого оружия молодые нивхи теперь не знают вовсе. У Теврина был большой острый охотничий нож, а за плечами он носил лук. Стрелял он из лука без промаха и в дикую птицу, и в дикого оленя.
Славный, удачливый и бесстрашный был охотник! Однажды ранней весной искал Теврин в тайге медвежий след. Не день и не два выслеживал он зверя и наконец убил его.
Солнце спускалось к морю, наступила ночь. Развел Теврин костер, вынул кисет с табаком и трубку. Сидит у огня, курит. Рядом убитый медведь лежит.

Очень давно это было. С тех пор столько времени прошло, что где река текла — там сопки стоят, где камни лежали — там теперь леса выросли.
У охотника Чумдага из рода Дунгу родилась дочка.
У Чумдаги давно не было детей. Очень хотелось Чумдаге сына иметь, но он и дочке был рад. А мать от радости просто не знала, куда деваться.
Дали дочке хорошее имя — Ладо. Делали старики все для того, чтобы дочка их выросла хорошей, красивой да счастливой. Мать целый год не звала дочку по имени, чтобы злые черти не узнали о рождении дочери у Чумдаги. Называла мать дочку: «моя хорошая», «моя дорогая». Повесила мать над колыбелью дочери мафа гарани — медвежий клык, — чтобы злых чертей отпугивать. Чтобы не плакала дочь, повесила мать над колыбелью ок-сару — птицу из древесного трута, берестяные серьги, петушиные лапки да мукчури — горбатую деревянную старушку, — чтобы сны хорошие дочери снились. Своим молоком дочку умывала. Подушку из гагачьего пуха сделала. Перинку — из кукушкиных перьев.
И выросла Ладо красавицей.
Лицо у нее широкое, белое, как полная луна; глазки, как черная смородина; щеки розовые, как багульник весной; губы, как спелая малина; стройная Ладо выросла, как цветок сараны. Вот какая красивая!..
Глядели старики на дочь и нарадоваться не могли.