Велесовица

Давно это было. Самые старые старики от дедов слышали, а тем, когда они ребятишками были, их деды рассказывали. Жили в маленьком стойбище старик со старухой. Бедно жили. Сыновей у них не было, а были две дочери-Лага и Дыю. Хорошие выросли девушки. А все-таки без мужчин в доме как жить? Пришлось сестрам самим в тайгу ходить — зверя промышлять да в амурских протоках рыбу ловить.
Старики скоро померли, остались сестры вдвоем. Хоть и трудно было, не унывали. Лага хорошо промышлять научилась, в тайгу ходила, пушнину и мясо добывала, а младшая, Дыю, дома хозяйничала.
Вот однажды зимним утром собралась Лага на промысел. Отцовский охотничий наряд надела, лук взяла да копье короткое.
Осталась Дыю одна в избушке. Сидит на нарах, рукавицы кроит да песенку поет. Вдруг слышит она за дверями шаги — будто что-то поскрипывает: скрип-скрип, скрип-скрип… Открыла девушка дверь и видит: стоит перед ней странная старушка, да такая, что и на человека-то не похожа: голова — как котел, нос — как у птицы, пальцы — как когти, ноги — как палки, сама тонкая-тонкая, а чуть повернется — вся скрипит, точь-в-точь как дерево старое.
Посмотрела старушка на девушку и спрашивает:
- Ты одна дома, доченька? Устала я, пусти меня отдохнуть.

Это было очень давно. Охотился отец с мальчиком. Сын еще был ребенок и не умел хорошо охотиться. Он просто помогал отцу: чай сварит, дров нарубит.
Однажды во время охоты видит отец сон, будто тигр ему говорит: «Ты мне своего ребенка оставь. Если не бросишь сына, не позволю тебе домой возвратиться, всех здесь убью».
Когда сын еще спал, встал старик. Подумал: «Как быть? Если родного сына не бросить, погубит нас всех тигр. Ну, а как я жизнь спасу, да ребенка брошу? Сделаю так: побуду дома, да и приду сына посмотреть. Коли съест его тигр, приду, косточки соберу».
Так решил он и бросил в тайге спящего сына.

Ульчи на Амуре давно живут. С тех пор, как они пришли сюда, маленькие сопки большими стали, большие речки маленькими стали.
Три рода ульчей — Сулаки, Зоринча, Сенкинча — родичами были, один огонь имели. Друг около друга жили: их деревни на берегу Амура подряд стояли.
Жили ульчи дружно. Всей деревней дома ставили: кто глину месит, кто столбы рубит, кто жерди на крышу таскает. Всей деревней рыбу ловили: кто на большой лодке, кто на оморочке, кто, на бревнышке сидя, рыбу в сетки гонит. С лесными людьми, с водяными людьми дружно жили: всегда и нерпа, и
таймень, и кета, и соболь, и сохатый у ульчей были.
В роду Сулаки был один мальчик, по имени Мамбу.
Когда родился он, мать своим молоком его пятнадцать дней умывала. Отец на колыбель Мамбу топорик да нож повесил, чтобы мальчик к оружию привыкал:
Только Мамбу нож увидал, сразу за него обеими руками уцепился и из колыбели вылез. Удивились отец и мать. «Богатырь наш Мамбу будет или несчастный человек!» — про себя подумали. А Мамбу из дома вышел, камень бросил в ольховник — рябчика убил. Над дверью птицу повесил, чтобы все видели, что в доме охотник родился. «Среди хороших людей лучше всех будет!» — сказали тогда про Мамбу.
Плохих людей до сих пор Сулаки не видели. Только в скором времени и с плохими людьми довелось им повстречаться. Осенью, когды рыба шла, Сулаки полные амбары рыбой набили, юколы для собак наготовили, осетровыми да кетовыми брюшками запаслись на всю зиму, насушили, навялили рыбы. Брусники, земляники, корешков сараны да голубицы набрали, запасли.

Жили в старину на Амуре три брата. Самый старший и сред-ний брат каждый день ходили на охоту, а младший оставался дома, готовил пищу, обрабаты- вал шкурки, разделывал мясо. Как у братьев, так и у него не было свободного времени. Ког-да братья уходили далеко в тайгу за соболем, младщий брат ночевал один в шалаше. Однажды два брата ушли рано утром на охоту. Целый день охотились, но ничего добыть не смогли. Так ходили они несколько дней. Однажды братья вернулись рано, еще до захода солнца. Быстро сняв лыжи, они один за другим вошли в дом какие-то испуганные и встревоженные. Старший брат говорит младшему:
— Нэку*, побыстрее приготовь все, что требуется для моления хозяину тайги и зверей! Почему-то вот уже несколько дней мы охотимся, а добыть ничего не можем. Видно, он на нас разгневался, чем-то мы перед ним провинились. Раньше ни секач, ни матерый олень не могли от нас увернуться, а теперь даже их детенышей добыть не можем.
Младший брат приготовил все, что требовалось в таком случае, и стали они просить удачи в охоте у хозяина тайги, у хозяина огня и у других, кто мог бы встретиться им на пути.
Затем два брата опять пошли на промысел. Младший осталйя дома готовить пищу.
Идут братья по следам зверей, где самострелы поставят, где сеточку-рукавчик растянут, где силок подвесят. Устали, только к позднему вечеру вернулись домой.

На берегу широкого и полноводного Мангу стояло заброшенное стойбище. Его полуразвалившиеся дома далеко виднелись по реке. Люди боялись этих мест.
Как попали в эти места две сестрицы-пудин, никто не зна- ет, никто не ведает. Не знали ) об этом и они сами. Только жили они в верхней части стойбища у самой тайги. Рано утром, когда запоет первая птица, они поднимались с теплого кана и шли ловить рыбу — сазана, калугу, амур, ленка или что попадется. Надоест им рыбачить, идут охотиться в тайгу, и тогда берегись, не попадайся им на глаза зверь таежный, птица поднебесная. Их луки не знали промаха, их копья разили насмерть.
И всегда в их доме был порядок и достаток. Так они и жили.
Но вот однажды, поздно вечером, пришли к ним в дом два молодца, да так и остались ночевать. Шел день за днем, ночь за ночью, а они жили теперь вчетвером. И с этих пор уже уже никто не мог сказать, что это заброшенное стойбище. И потекли бы опять сюда гости к ним и сверху реки, и снизу реки. Да приключилась беда — пришла неизвестно откуда. Исчезли молодцы, ушло счастье, улетели птицы лесные, убежали звери таежные. Казалось, что кто-то ждет только того, чтобы и сестрицы-пудин из стойбища уехали. Но сестрицы продолжали жить в стойбище и ожидать своих мужей. Родились у них двое детишек, у старшей — сын, у младшей — дочь. И стали сестрицы наблюдать с этого времени чудо странное.
Выйдут они из дома — на улице порядок, лыжи у стены поставлены, нарты под амбар спрятаны, берестяные ведра с водой стоят, в корзине рыба живая еще хвостом бьет, на доске кусок мяса лежит, кровь источает. Заглянут в амбар, а там всего полно, даже закрыть трудно.

Жили старик со старухой. Взял старик котелок, топор, да и пошел в тайгу. Шел, шел он, увидал следы лисицы и зайцев. Тогда старик у корня одного дерева лег, как будто спит. Лежит.
Приходит лиса и говорит: — Ой, ой, старик-то почему умер? Топор, котел, огниво у него. Замерз, видно.
Потом стала лисица созывать всех друзей:
— Жители лугов, го, го, го, жители лесов, го, го, го, старик умер, спасите бедного старика!