Велесовица

В одном большом улусе жил жадный и злой бай по имени Хара-хан. Он облагал народ данью, разорял. На другом конце этого улуса, в плохонькой юрте, жил сирота охотник. Ничего у него не было, кроме лука, из которого бил он зверей, да игреневой лошадки, на которой он ездил на охоту. В феврале — месяце «запаса» — много добывал охотник пушнины, потому что был сильным и ловким.
Невзлюбил бай охотника, теснил его, забирал всю добычу. Чем удачней бывала охота, тем большую дань накладывал Хара-хан. Время шло. Случилось так, что не смог охотник заплатить дани. Тогда бай забрал у него игреневую лошадь. Совсем стало трудно жить.
Была в улусе у бедных стариков дочь. Очень любил ее охотник, и она его любила. Решили они пожениться, уйти из улуса и жить в тайге. Так и сделали.
Поставили юрту в глухом месте. Охотник бьет зверей и птиц, домой их на себе носит, живут спокойно. Жэна охотника была очень красивой.
Однажды сын бая Хара-Пидекей поехал в тайгу. Наткнулся на жилье охотника. Подъехал байский сын к юрте и бросил в дымоход стрелу. Подождал немного и говорит:
— Вынесите мне стрелу.
— Зайди и возьми,— ответила в юрте жена охотника. Сам хозяин на охоте был.
Хара-Пидекей слез с лошади, вошел в юрту за стрелой и остановился: глаз от женщины оторвать не может. Потом взял стрелу и вышел.
Сел байский сын на коня и про охоту забыл. По дороге в улус ругал себя: где раньше глаза были, такую девушку проглядел!
Дома Хара-Пидекей сказал отцу:
— Возьми жену охотника для меня.

Бай Сатин считал себя самым умным и самым хитрым на всю округу. Как-то пошла по улусам молва, что появился пастух, который всех богатых обманывает.
— Не знаю, как он других обманывает, но меня ему не обмануть,— сказал бай Сатин, и все, кто сидел в его юрте, ел и пил за его столом, закричали:
— Куда ему тягаться с мудрым Сатином!..
Бай довольно разгладил бороду и приказал батраку разыскать и привести бедного пастуха.
В это время мимо юрты как раз проезжал Айдо-лай на своей кляче.
— Эй ты,— крикнул бай,— ты, говорят, всех бсга-тых обманываешь!.. Попробуй обмануть меня, бая Сатина…
Оглянулся пастух на бая и его гостей и молча едэт дальше, клячу свою плеткой поторапливает.
— Боится,— захохотал бай.— Еще не родился тот человек, кто бы меня обманул.

Жил-был мальчик-сирота. Плохо жил, со дня на день еле-еле перебивался. Однажды сказал он сам себе: «Пойду-ка я куда-нибудь, наймусь в работники. Может, хорошо жить начну». И вот пошел. Попалась ему речка, и он направился вдоль нее по берегу. Шел, шел и видит: под ногами батожок валяется — красивый. Мальчик взял его и пошел дальше. Подошел к развилке. Одна дорога идет налево, другая — направо. Подумал мальчик и решил направо идти, а батожок говорит:
— Не ходи по правой дороге: смерть тебе встретится. Если пойдешь по левой дороге, бая с семью дочерьми встретишь.
Мальчик пошел по левой дороге. Вскоре байское жилье попалось. Заходит мальчик и видит: сидит толстый бай с женой и семью дочерьми. Бай с женой старые, а дочери молодые и красивые.
— Куда идешь, что надо?— спросил бай.
— Иду, работу ищу.
— Нанимайся ко мне. Есть у меня работа. Но одно условие тебе ставлю. Если управишься с работой, сколько хочешь платы проси. А не управишься, я тебя изобью и выгоню.
Некуда мальчику деваться. Согласился он год у бая работать. Мальчику во всем батожок помогал. Что бы ни сказал бай, все делалось.
Младшая дочь очень мальчику понравилась, и он по душе ей пришелся.
Год прошел. Настало время плату получать. Бай спрашивает мальчика:
— Что дать — денег или одежды?

Ленивый мальчик сидел на берегу реки.
Мальчику было жарко. Его тянуло в воду. Но было лень раздеваться. Больше того, лень было двигаться с места.
— Ох, как жарко!— вздыхал мальчик.— Искупаться бы теперь. В воде, наверно, хорошо-хорошо!..
Услышала это синичка, сидевшая на ветке, склонила голову и посмотрела вниз на мальчика.
— Искупайся, друг мой,— посоветовала она.— Ведь тебе никто и ничто не мешает.
— Да, хорошо тебе говорить «искупайся»,— обиделся мальчик.— А если я утону?
— Держись за осоку, что растет на берегу,— сказала синичка и спрыгнула на ветку пониже.— Вот за эту осоку.
— Да, хорошо тебе говорить «держись за осоку»… А если я руку порежу?
— Надень кожаные рукавицы,— продолжала советовать синичка.
— Да, кожаные рукавицы… А если они промокнут?

На вершине высокой лиственницы жили колонки. Были у них маленькие дети. Повадилась ходить под лиственницу лиса. Придет и говорит:
— Колонки, колонки, вот я пришла. Сбросьте мне одного детеныша.
— Пошла прочь. Не дадим тебе наших детей,— отвечали колонки.
— Не дадите? А я все равно возьму.
— Где тебе нас на дереве достать!
—- А вот и достану,— сказала хитрая лиса,— разбегусь, прыгну на облака и оттуда на вас упаду. А уж тогда не только ваших детенышей, но и вас самих съем.
Колонки испугались, поверили лисе и одного детеныша ей сбросили. Лиса подхватила его и в лес убежала. Сидят колонки на дереве, плачут.
На другой день лиса вновь пришла. Опять требует:
— Кидайте его быстрей, а то прыгну на луну, с луны к вам спущусь и всех вас съем.
Пришлось глупым колонкам еще одного детеныша лисе отдать.
Загрустили колонки, плачут. Прилетели журавли, сели на лиственницу, спрашивают:
— Бы чего плачете?

Собрались птицы со всех концов и решили:
- Давайте выберем царя, чтоб он был самым сильным, самым умным и самым долговечным среди нас.
Тут Галка прошлась важно и говорит:
- Я думаю, надо нам царя такого, чтобы у него хвост был длинный и чтоб шарф был на шее. Засмеялись птицы:
- Уж не тебя ли в цари выбрать? Обиделась Галка:
- Раз вы смеетесь надо мной, улечу я от вас. И улетела.
Филин повертел головой в разные стороны и сказал:
- А по-моему, царь должен быть чуткий и чтоб ночью мог видеть.
Снова засмеялись птицы:
- У тебя, Филин, уши длинные, ночью глаза зоркие. Не ты ли царь? Обиделся Филин.
- Что вы смеетесь? Я вам не Галка-вертихвостка. Улечу от вас в тайгу, но берегитесь: все ваши тайные речи подслушаю и царю донесу.
И улетел.

Давным-давно жил старик пастух. Звали его Чат-хан. Много скота было у хана. Много было и пастухов. Трудная служба у пастуха: одни заботы, и совсем нет радостей.
Долго думал Чатхан, чем бы облегчить жизнь пастухов, и придумал: сбил из дощечек длинный и узкий ящик, натянул на нем волосяные струны и начал играть на них. По вечерам к нему приходили послушать музыку пастухи. Так красиво звенели семь волосяных струн, что у людей сладко замирало сердце, птицы складывали крылья в полете, звери останавливали свой бег. Очарованные рыбы замирали в реках и озерах, в степи слушали волшебную музыку табуны коней. Легкой стала работа пастухов. Стоило разбиться стаду, как Чатхан брал свой музыкальный ящик, трогал струны, и стада снова собирались. Чатхан один управлялся с бесчисленными стадами хана.
Однажды случилась беда. О волшебном инструменте узнали одноглазые разбойники. Они пришли из-за гор, убили старика, унесли музыкальный ящик, угнали скот бедняков. Только ханские стада остались в степи.
Был у старика внук. Рос он не по дням, а по часам. Когда подрос, сказал матери:
— Сделайте мне лук и стрелы.

Не в наши дни, но и не в далекую старину у подножия Черной горы, около Черной реки, жили три бездетных рыбака.
Однажды рыбачили они, и как закинут невод, так рыбы полно. До краев лодку рыбой завалили. В последний раз невод пустым вытащили — ни одной рыбешки, только обнаружили в нем наглухо заколоченный бочонок.
Стали делить улов.
— Дайте мне этот бочонок и больше ничего не надо,— сказал один старик. И когда отдали ему бочонок, он отнес его домой и осторожно открыл. В бочке оказался ребенок.
Растил старик найденного в бочке мальчика, как родного сына. Рос мальчик не по дням, а по часам. Немного времени прошло, а он вырос в сильного юношу. Стал старик его с собой на работу брать. Как-то нанялся старик рыбачить к царю и юношу с собой взял.
И вот случилось так, что царь увидел юношу и стал требовать его у старика. Много хлеба, скота и товаров предлагал царь взамен, но старик от всего отказывался : очень юноша ему полюбился, родней родного стал,
Отобрал юношу царь силою, привез в свой дворец и всю работу определил делать; на побегушках держал да безо всякого повода тумаками награждал. А между тем видел царь, что юноша умный и смышленый.
Однажды в той земле исчезли луна и солнце. Во всем царстве темно стало. Царь вызвал юношу, приказал ему:
— Иди луну с солнцем искать. Смотри, на землю без них не возвращайся.

Пошли три брата в тайгу на охоту. Наступила ночь, а костер нечем развести: кресало дома забыли. Видят, неподалеку огонек светится.
— Пойду огня принесу,— сказал старший брат и ушел.
Ждали, ждали его, на дождались. Пошел средний брат и тоже пропал.
Тогда младший отправился посмотреть, что с братьями случилось. Подошел он к костру. Возле него старик лежит, спину греет. К двум большим лиственницам братья привязаны.
— Ты зачем их, как воров, к лиственницам привязал?— спросил младший брат у старика.
— Такой уговор был,— ответил старик.— Условились мы небылицы друг другу рассказывать. Кто удивится, того к дереву привязать. Давай с тобой попробуем?
— Давай,— согласился младший брат и начал: — Помню, родился я утром от отца и матери, к вечеру на охоту пошел. Зашел в тайгу, муха мне на лоб села. Большая муха, с двухголовую телку будет. Хлопнул я себя по лбу, поймал муху. Распорол ей брюхо, потом снял шкуру и удивился: наружного сала на ней было в четверть аршина, внутреннего — на четыре пальца. Снял я с коня седло, привязал повод за пенек, потом из снега распалил костер, изо льда вертел сделал и муху поджарил. Жиром ее один чигир смазал, а другой смазать забыл. Лег спать. Утром проснулся, один чигир есть, а другой найти не могу.

На берегу быстрой реки жил бай Хырым. У него была жена Хырха. Летняя юрта их стояла у самой воды. Жил у бая в батраках бедный человек по имени Торсых. Бай не позволял ему ставить юрту близко к реке, боялся, что будет бедняк воду бесплатно брать. Всего в хозяйстве у Торсыха были одна коровенка, одна овца и одна собака — все черной масти. Жил Торсых с женой и двумя детьми. Сорок лет работал на бая, ничего заработать не мог и уйти от него не мог. Пройдет год — придет Торсых за расчетом, и он же должен остается. Всё подсчитают: сколько жена Торсыха в речке брала воды, сколько навозу спалила. За долги снова работать заставляют.
Так и в этом году случилось. Всю зиму пас Торсых байские табуны и опять в должниках остался.
Весной прилетели ласточки. Попробовали вить гнезда у бая, но жена бая прогнала их. «Нечего мусор около жилья разводить»,— сказала она птицам.
Ласточки поселились в юрте Торсыха. Жена бедняка никогда их не ругала, еще и подкармливала.
Как-то рано утром ласточки сидели на юрте и между собой разговаривали: «Никогда мы не сорили возле жилья бая, а его жена нас выгнала, гнезда наши разорила. Зато здесь, хоть и насорим иногда, никто не ругает, а еще и покормят». Услышала сорока их разговор, и зависть ее взяла.
— Я,— говорит,— у бедных ничего не ем, брезгую. Вот у богатых — другое дело.
А ласточки ей отвечают:
— Ты нечистая птица. Ты самая плохая из всех птиц. Ты отбросами богатых кормишься, лягушек и змей ешь. Ты в жаркие страны летать не можешь.